40 лет назад на Чернобыльской АЭС произошла самая крупная авария в истории атомной энергетики. Для многих людей день 26 апреля 1986 года стал роковым, разделив их жизнь на «до» и «после».
Ликвидаторы последствий аварии и их семьи, переселенцы из Чернобыльской зоны и сегодня без слез не могут вспоминать о тех трагических днях. Среди них — Надежда ЖУРОВА, председатель Полоцкой общественной организации «Эхо Чернобыля» (на фото).
— Надежда Максимовна, чем стал Чернобыль для Вас?
— Тяжелейшее испытание, которое пришлось преодолеть мне, моей семье, тысячам моих соотечественников, причем преодолеваем всю жизнь… Сама я, вместе с мужем Иваном Михайловичем, после окончания Гомельского дорожно-строительного техникума в 1970 году была направлена в Рогачёвское ДСУ №1, где меня приняли на должность инженера строительной лаборатории. В Рогачёве не было жилья — нам предложили квартиру в небольшом населенном пункте, ныне агрогородке Довске. Там мы и поселились.
— Как узнали об аварии? — Прочитала в местной газете, что взорвалась Чернобыльская АЭС. Всего несколько строк перевернули нашу жизнь. Позвонил брат и предупредил, чтобы с детьми, а у нас тогда уже было две дочери 6 и 13 лет, никуда не выходили. А я так легкомысленно ему ответила, мол, станция далеко, более 100 км от Довска. Потом уже, когда нам выдали дозиметры и мы стали проверять ими поступающие в лабораторию стройматериалы: «чистые» они или «грязные», задумались о произошедшем, возникла растерянность, даже паника.
— Вы хотели куда-то уехать подальше от радиации, спасаться самим и спасать детей?
— Прежде всего, думали о детях. Чем кормить их? Ведь практически все продукты были с повышенным уровнем радиации. Мы закупали мясные консервы, надеялись, что чистые. А когда проверила дозиметром — радиация зашкаливала… Но только через месяц появилась возможность отправить младшую Танюшу вместе с такими же ребятишками за Минск, а 2 июня дети постарше, в том числе и Наташенька, уехали в Донецкую область…
«Когда детей отправили из Гомельской области, как болело сердце, как беспокоилась о них… Отправляла им письма с пустыми подписанными конвертами. Танюшка еще писать не умела, так присылала мне исчерканные листочки бумаги. Приезжали к ней, вся была заплаканная, так хотела домой. А старшая просила в письмах, чтобы я ей каждый день писала и присылала в конверте кусочек хлеба. «Это твое тепло, мама, будешь согревать меня». И как-то рассказала, что одна из девочек поранила ногу, она ей перевязала и рана уже заживает: «Я буду врачом». Так и получилось, обе наши дочери — медики».
— Дети уехали, а Вы остались…
— Да, мы с мужем, а он был прорабом в Рогачёвском ДСУ №1, оставались в Довске. Организация занималась строительством дорог и мостов на территории отчуждения. Я всегда носила с собой дозиметр. К примеру, приезжаем в Чечерск. Измеряю уровень радиации — 100 рентген и выше. Рабочие снимают верхний слой «грязного» грунта и засыпают «чистым». На следующий день приезжаем, чтобы продолжить работы, проверяю «чистый» грунт — показывает тот же фон, что и в прошлый раз. Но дороги строили. Надо это было делать или нет? Работа такая…
— Как долго Вы находились на этой территории?
— В том же 1986 году появились проблемы со здоровьем. И они постоянно усугублялись. Меня направили в Москву. Подлечусь — и вновь возвращаюсь на работу. В результате — инвалидность. В 1989 году мужу, зная о моем состоянии здоровья, Министерством дорожного строительства была предложена квартира в Полоцке. Однако сразу получить не удалось, он поселился в общежитие. Только осенью1991-го я переехала вместе с Таней на новое место жительства. Наташа тогда уже училась в Витебском мединституте. В феврале 1992 года устроилась в ДРСУ №182 инженером планового отдела.
— А как появилась общественная организация «Эхо Чернобыля»?
— В те годы в Полоцке было немало ликвидаторов аварии на ЧАЭС и переселенцев с зараженных территорий. Как-то нас собрали в горисполкоме. Тогда-то и появилась ОО «Чернобыль-помощь» как филиал республиканской организации. Это был 1993 год. Первый председатель — Николай Осауленко. К сожалению, его уже с нами нет. Как и еще 50 членов организации. В 1999 году председателем избрали меня. С нами были и новополочане, а всего числилось 460 семей. Где-то в конце 2000-х прошла реорганизация, новополочане создали свое сообщество, а мы — «Эхо Чернобыля». Сегодня в нашей организации состоят 70 семей.
— Чем занимается организация, кто Ваши помощники?
— Главное — оказание помощи переселенцам и ликвидаторам аварии. Своих средств у нас нет, поэтому привлекаем предприятия, общественные организации. Нашими постоянными спонсорами были Респуб-
ликанский и областной детские фонды, которые помогали в приобретении бесплатных путевок для детей в санатории, полоцкие предприниматели выделяли средства на операции для детей, общественная организация «Круг друзей Полоцка» города-побратима Фридрихсхафена присылала гуманитарную помощь. Отправляли детей на оздоровление в Германию, Италию, Ирландию. Конечно, без помощников было бы мне трудно. Когда собираемся вместе…
— …о чем вспоминается?
— На одной из встреч 26 апреля Пётр Голумбиевский вспоминал: «Какой красивый был день! И мы жили, радовались. Сегодня такой же чудесный день! Но какая тяжесть от взрыва лежит и на нас, и на наших детях. Мы как бы зачеркнули прошлое. Да. Жили и живем после этого. И рассказываем, и плачем…» Вот и сегодня мы соберемся. Будут воспоминания, слезы. Но будет и поддержка. Главное — поддерживать друг друга.
Надежда Журова выражает признательность Марии Устиновне Бабко, а также благодарит руководство РЦК и ГДК за предоставление помещения для мероприятий — с участием членов организации.
Фото из архива
Н.М.Журовой.
